жизнь началась, мля, и кончится ведь когда-то))

Наблюдатель щелкает счетчиком, считая подходящих к урне избирателей.
Сзади подходит председатель и кричит в самое ухо: ЧИК-ЧИК!!!
Наблюдатель подпрыгивает и машинально щелкает счетчиком.
(В этот момент к урне подходят три таджика в рыжих строительных робах).
Наблюдатель: Вы, меня, пожалуйста, не пугайте так.
Председатель: Ой, простите меня, а я думал, это Мария Петровна! У вас заколка такая же!
Наблюдатель (держится за сердце): Уф!
Председатель (хлопает его по спине): Бедняжка.
Наблюдатель: Так и сердце может выскочить.
Председатель: Не, такого нам не надо, как мы его тут ловить будем!? А если оно в урну запрыгнет, А? Ха-ха! (лезет во внутренний карман) Может, сникерс?
Наблюдатель: Нет, спасибо.
Председатель (подозрительно): Странно.
Наблюдатель: Что странного?
(К урне подходят знакомые нам три таджика только теперь в зеленых костюмах с надписью «Цветовод»)
Председатель: Файф оклок тиа, вообще то.
Наблюдатель: Вообще то, сейчас девять утра.
Председатель: В Аризоне, мой милый, в Аризоне.
Наблюдатель: Не знаю, что там сейчас в Аризоне.
Председатель: А! Каков! Даже глазом не повел! Уважаю…
(К урне подходят знакомые три таджика только теперь в огромных поварских колпаках и белых куртках).
Наблюдатель (щелкая счетчиком): Что?
Председатель: Ой, ладно, здесь все свои. Вот члены комиссии (указывает на сидящих за столами теток) Джон. Барни. Фицпатрик.
Наблюдатель: Что вы несете?
Председатель: Говард. Джимми. Кристофер.
Наблюдатель: Боже!
Председатель (достает из внутреннего кармана и читает по бумажке): Велкам он боард!
(Тетки разом встают и отдают честь. К урне подходят таджики в скафандрах американских астронавтов).
Наблюдатель: Бл..! (начинает судорожно набирать номер на сотовом). Але, скорая! Участок номер 2072. Председателю дурно!
Председатель (встает на стул и поет): «Оу сей, кэн ю си, бай зе даун эрли лайт..!»
На последнем куплете заходят три таджика в медицинских халатах.
Наблюдатель: Скорая? Вот, он считает себя шпионом из США, песни орет!
Председатель (раздраженно): Да что же это такое! Какие песни?! У нас тут Выборы, молодой человек. ВЫБОРЫ! Судьба страны решается!
Наблюдатель: Ну как, вы же только что…
Председатель: Что это сегодня! Уже пятый! Галлюцинации, бред.
Таджики, проголосовав, выводят обмякшего наблюдателя.
Председатель (откусывая сникерс): Все. Спекся, скрипач.
Голос из радиоприемника: Не расслабляйтесь, "Стивен", операция еще не окончена.
Председатель (щелкая каблуками): Ich diene dem Vaterland, Herr Major!

Психиатр: Приветствую вас, Иванов. Присаживайтесь Иванов. Почувствуйте себя как дома, Иванов.
Пациент: Здравствуйте, Доктор Докторович.
Пс: Ну что Иванов, вы опять за свое?
Пац: Что вы подразумеваете под этим сочетанием слов, ваше благородие?
Пс: Расскажи мне, Иванов, об этом (Достает халат – на нем чем-то написано ШМЕЛЬ).
Пац: Удивительное явление природы. Витает с цветка на цветок, роняя с лапок сладостные пылинки.
Пс: Чем вы это написали?
Пац: Жужжит как мартеновская печь и настолько же неутомим в борождении.
Пс: (нюхает надпись) Кажется, пахнет котлетой. Борождении?
Пац: …Вселенной. Словно полосатый протуберанец.
Пс: Прости господи, но причем здесь мой халат?
Пац: Это вы.
Пс: Я?
Пац: Протуберанец.
Пс: Протуберанец?
Пац: У вас морщины.
Пс: ?
Пац: Огромные океанические борожды.
Пс: (щупает лицо). Ну, они у всех есть. Вот у вас тоже.
Пац: Да какие у меня морщины? Так, штришки. Ни в какое сравнение с вашим Гранд каньоном.
Пс: Мне двадцать семь лет.
Пац: Двадцать семь лет страданий!
Пс: Что вы такое говорите?
Пац: Бесплотных интеллектуальных усилий, тупиковых поисков, унижений и боли.
Пс: Вообще то, были и светлые моменты, однажды на даче мы ловили пескарей…
Пац: Долгие годы непонимания, немого отчаяния…
Пс: Потом два раза кидались снежками…
Пац: Одиночества и неразделенной любви.
Пс: И грибы, кажется, мы собирали грибы...
Пац: Бедный вы мой бедный.
Пс: Как давно это было.
Пац: Такая у вас судьба. Без устали, забыв обо всем, бесконечно баражировать сквозь пространство и время, разбрасывая вокруг мохнатыми лапками сокровенную пыльцу.
Психиатр и пациент какое-то время сидят задумавшись.
Пс: Кстати, о пыльце.
Пац: Внимательно слушаю.
Пс: Не пора ли нашему гладиолусу принять пылинку другую?
Пац: Мои пестики дрожат в нетерпении.
Психиатр насыпает в ладонь пациента пару таблеток, надевает халат со «шмелем».
Пс: По крайней мере, это не «вонючка», как в прошлый четверг.
Пац: Я уже давно пересмотрел эту теорию.
Пс: Тогда от винта.

Со мной происходят какие-то любопытные переживания. Что-то сродни (!) всем этим несколько заезженным "Yes we can", "Sure we can".
До этого момента нужно было жить в неудобном когнитивном диссонансе - вроде современная страна, и ты такой весь современный, с айфоном и джинсами. Но при этом множество досадных "но". Начиная от очередей в поликлиниках и всяких БТИ, заканчивая Ходором с его потерянными тапочками. Лучше было как-то об этом сильно не думать, жить отдельно и параллельно. Осознавая изредка и болезненно собственную беспомощность перед лицом этой "суровой правды жизни в РФ". И деды твои так жили, и прадеды, и отцы. И не пищали.
А сейчас как-то ментальный "паззл" сложился, кусочек мозаики лег в свою "лунку". Оказывается, можно попробовать что-то сделать. Сковырнуть немножко эту "вековую коросту". Может быть, уровень общественного возмущения (при отсутствии других "инструментов" - судов, политических конкурентов) - это последний аргумент. Фига.
Сложно очаровываться. За спиной 1991 год - когда эйфория общественного протеста привела к власти Ельцина, закончившего карьеру одутловатым бухим "дерьмократом".
2004 год в Киеве, когда выиграли "оранжевые", которые в итоге все пересрались. И этих жестких междоусобных войнах забыли напрочь о стране и ее населении.
2009 год, когда выбрали идеалиста-Обаму. И в целом особо "ничо" не изменилось.
И в Украине, и в США сейчас актуально разочарование и чувство обманутых надежд. Верили, надеялись - и на те. Но объективно что-то все равно изменилось. Чиновники в Киеве побаиваются хамить, подробно отчитываются о своих делах и участвуют в утомительных, скучных и подробных дебатах. (Правда, сегодня Янукович кажется уверенно сворачивает на Путинский путь). В США изжитые "дремучие" жестокие предрассудки.
Я думаю, это какой-то нормальный цикл жизни - идти от очарования к разочарованию, и снова становится очарованным и вдохновленным. Желательно, всякий раз становясь чуть мудрее.
Это дорогого стоит. Может это и иллюзорное переживание, но мне оно представляется неотъемлемой частью здоровой жизни. В череде бесконечных серых будней.

Девять лет назад, в чужом пиджаке, под моросящим дождем, я глупо стоял на ступенях ГЗ в небольшой кучке специально отсеянных студентов. Мы встречали премьер-министра Касьянова. По приезду задали ему парочку заранее выученных вопросов, пофоткались и разошлись. За это, и еще некоторые мелкие услуги, я получил направление в общежитие от студ союза МГУ. Пять минут позора под дождем - год под крышей и в тепле.
Командовал нашей кучкой Илья, председатель студенческого союза, тридцатидвухлетний алкоголик с пухлыми белыми руками. Он отвечал за изображение студенчества на всех официальных и протокольных мероприятиях. Под запах полураспада недешевого коньяка, я выслушал массу историй и инструкций, как следует себя вести в ректорате, кому и как делать книксен и сколько раз кому ку.
Никакой демократией в ГЗшных коридорах не пахло, пахло властью, пыльными коврами и благоговейной тишиной. И недешевым коньяком. Всякие замы и зам-замы были богами, а Садовничий ака Зевс, сидел недосягаемый на Олимпе под звездой.
Короче, я совершенно не удивлен, что Садовничий не одобрил протестные выходки студентов журфака. Потому что МГУ это мини-Россия, с огромным бюрократическим аппаратом, отгороженным от жизни толстыми дубовыми дверями и коврами, состоящим из чиновников-шампиньонов, произрастающих в небывалом количестве в затхлой подвальной атмосфере бесконечных университетских коридоров. И с несменяемым популистским президентом во главе.
Но за общагу спасибо, конечно. А так, геть!

Пастух и Король.

НАТ. ПОЛЯНА В ЛЕСУ ДЕНЬ

Солнечная тихая лесная поляна где-то в северной полосе. Со всех сторон доносится треск деревьев и громкое хлюпанье. На поляну выбирается большое стадо перепачканных деревенских коров. За ними следует молодой мужик в плащ-палатке и сапогах, за спиной рюкзак, в голенище сапога - кнут – ПАСТУХ. Рядом с ним трусит крупная черно-белая СОБАКА.

На краю поляны пастух потягивается и садится на землю. Он жует травинку и долго-долго смотрит на то, как коровы неспешно и меланхолично выщипывают небогатый северный травяной покров. Пастух медленно закрывает глаза и с чувством презрения выплевывает изо рта стебелек. Развязывает рюкзак и достает оттуда шахматы, раскладывает доску и расставляет фигуры. Из рюкзака же извлекается бутерброд с колбасой.

Пастух снимает колбасу и отдает ее лежащей рядом собаке. Та благодарно колбасу проглатывает. Сам пастух ест «голый» хлеб, осматривается вокруг и замечает, что на него внимательно смотрит одна КОРОВА.

Пастух понимает в чем дело, дразняще помахивает хлебом и делает приглашающий жест. Корова, покачиваясь, подходит. Собака начинает тихо рычать.

Пастух извлекает из рюкзака полбуханки, кладет рядом с шахматной доской, усмехается и указывает на шахматные фигурки.

Корова хлопает глазами, покачивается и шумно дышит. Сплюнув, пастух собирается спрятать хлеб. Корова тянется к хлебу, и задевает пешку. Получается ход «Е2-Е4».

Пастух замирает, потом со своей стороны двигает пешку вперед. Смотрит на корову. Корова смотрит на хлеб. Снова тянется к хлебу, не глядя на доску берет в зубы шахматного коня и делает ход буквой Г.

Пастух чешет затылок. Делает ход. Постепенно подходят другие коровы. Все смотрят на доску, мычат, шумят, гремят шейными колокольцами.

Разворачивается нешуточная шахматная баталия. Фигур становится все меньше. Гул все громче. Но вдруг коровий полукруг затихает. Слышно как пищит одинокий комар. Первая корова, глядя в глаза пастуху, откусывает его черному королю голову и начинает хрустеть пластмассой. Шах и Мат.

Пастух вскакивает, взрывается: «АХ вы, БЛ..ДИ рогатые!!!» Хватается за кнут, начинает стегать и пинать ногами собравшееся стадо. Собака заливается истеричным лаем. Они с матом и лаем бегают за коровами по поляне и разгоняют всех по кустам. Разгоряченный и усталый, пастух возвращается назад.
Хлеба нет. А вместо шахматной доски на земле дымится большая и свежая навозная лепешка, из которой торчит черный шахматный безголовый король.

Черкнул тут заметочку про автопутешествия по Европе, которое мы совершили прошлым летом. Я знаю, что мы сделали прошлым летом, а вы?:)

http://www.posledela.ru/#show/13896/Avto_puteshestviya_po_Evrope_CHast_1_Avstriya-SHveitsariya

НАТ. ЗАСНЕЖЕННОЕ ПОЛЕ РЕЛЬСЫ ВЕЧЕР


На поле в сумерках возле рельсов стоит неловкая снежная баба. Вокруг тишина и безветрие. Вдруг, руки снежной бабы, сделанные из тонких и сухих веток, начинают бешено трепыхаться. Мимо проносится электричка. В голову снежной бабы влетает стеклянная бутылка из-под тархуна.

( ИНТ. ТАМБУР ЭЛЕКТРИЧКИ )

Originally posted by dolboeb at Как хоронят закон о госзакупках

Восьмое марта, тает снег,
Плывет по лужам человек,
Подмышкой торт, в зубах цветок
Он в снаряжении знает толк.

На всякий случай, под пальто.
Заряжена "вдова клико".
В кармане - россыпью патрон
Конфет надежных миллион.

Он поднял взгляд к небесным сферам,
Достал из рукава эклеры,
И заорал, спугнув котов:
Смотри, мой боже, Я готов!!!!!

С праздником!!!)))

В рамках дискуссии о природе человеческой идентичности, родилось следующее:

Я черный негр с длинными ногами,
Я грязный нищий в сумерках Бали,
Я - Рыцарь, Шут, Я - Облака! Цунами!
…И лишь жена, взбивая одеяло между нами,
Спросоня скажет мне: Матвеев, отвали!